14 ноября 2017, текст: Ольга Хорошилова

Ожила красная сцена

Как художник Юрий Анненков стал «модельером» революции

В октябре 1920 года на Дворцовой площади 10 тысяч человек разыграли один из самых массовых спектаклей в истории — «Взятие Зимнего дворца» Николая Евреинова. То, как мы представляем себе революцию, во многом идет именно от той театрализованной модели, возникшей спустя три года после исторических событий, о которых идет речь. Искусствовед, историк моды Ольга Хорошилова рассказала «Театралию» о главном художнике спектакля Евреинова Юрии Анненкове, который получил в качестве гонорара табак на сто папирос и два килограмма мороженых яблок.

Юрий Анненков, известный портретист-эмигрант, обожал травить байки. В компании таких же, как он, русских эмигрантов он иногда рассказывал, живо, в лицах, забавную историю о том, как неожиданно стал «модельером революции». Говорил, как одевал красный Петроград и красную Москву, как сочинил костюм Троцкому и придумал форму петроградской милиции. Друзья-эмигранты Анненкову не верили, посмеивались, называли его «рассказочником» — знали, что Юрий Павлович очень любит приврать. Но в этой своей истории Анненков ни выдумал почти ничего. Фотографии и документы, разбросанные нынче по государственных архивам и частным коллекциям, подтверждают то, что Юрий Павлович так живо описывал в лицах. Он, действительно, был «модельером революции», единственным в своем роде.

Юрий Анненков родился 11 (23) июля 1889 года в Петропавловске на севере Казахстана. В 1924-м выехал на выставку в Венецию и остался в Европе. Умер в Париже в 1974 году.

«Ленин топтал мои платья»

1917-й год Анненков проводил в Петрограде. Осенью грянула революция. И юркий Юрий Павлович примкнул к большевикам, выразил полную солидарность с товарищами политиками и полную готовность душой и сердцем влиться в борьбу за новую жизнь и новое искусство.

Юрий Анненков. Автопортрет, созданный во время революции 1917-го. Опубликован в его альбоме «Портреты», 1922 год

Быстроногий Анненков бегал по петроградским кабинетам новых правителей, придумывал красочные шествия, мерз на митингах и отогревался лекциями для учащихся художественных мастерских: учащиеся читали по слогам и стыдливо потели при виде живописных Венер. Он готовил массовые зрелища в пользу русских военнопленных, участвовал в выставках, боролся за организацию всероссийского профессионального союза работников искусств… Был нарасхват.

В. И. Ленин выступает с трибуны, созданной и оформленной Юрием Анненковым. 7 ноября 1918 года
Владимир Ленин произносит речь с трибуны. 7 ноября 1918 года
Владимир Ленин открывает мемориальную доску на стене Кремля в память павших за мир и братство народов. Оформление Юрия Анненкова. 7 ноября 1918 года

В октябре восемнадцатого его вызвали в Москву и назначили председателем «флажной комиссии». Задача — подготовить оформление Красной площади к 7 ноября, годовщине Октябрьской революции. Художник носится из Наркомата имуществ в Моссовет, из Моссовета — в кремлевские кладовые, из кладовых — в художественные мастерские, оттуда — прямиком на площадь. И так ежедневно десятки раз, без отдыха, без сна. У него в подчинении «десятки портных», в его распоряжении «многие тысячи аршин материи». Количество Юрий Павлович все-таки преувеличил: судя по документам Наркомата имуществ, он получил только 5 тысяч аршин.

Сценарий действа незамысловат. Столица в празднично-траурном убранстве. Венки, лозунги, плакатная живопись. Трибуны в кумачовых полотнищах. Оркестр возвещает начало парада. Маршируют войска, гудит авиация, по площади проходят штатские (рабочие, химики, инженеры) и за ними члены IV Съезда. Ленин открывает цементную доску «в память погибших за мир и братство народов» и, поднявшись на трибуну, кричит победную речь.

Анненков из кожи вон лез, чтобы успеть к сроку. Он вместе с десятками рабочих сделал лозунги, расписал плакаты и срубил гигантскую платформу для выступления Ленина. Он дико устал, едва держался на ногах: не спал целых две недели! И, между делом, совершил истинно героический поступок. Несмотря на дефицит материалов, умудрился умыкнуть из-под самого носа Наркомата имуществ несколько аршин кумачовой ткани — на платье своей супруге. Он ликовал, как юнец. Но в самый последний момент ему позвонил Николай Подвойский, член Реввоенсовета. Диспозиция изменилась, срочно нужны дополнительные трибуны для членов правительства и других официальных лиц. «Товарищ Анненков, быстрее, полагаемся на Вас, не забудем».

Делать нечего. Ночью с 6 на 7 ноября Анненков побежал с рабочими и саперами в беспробудную мерзлую ночь строить тумбы, подмостки. Кумачовой ткани не хватило. И художник скрепя сердце выстелил перед трибуной на ступенях тот самый прибереженный красный текстиль. В 9 часов утра Ленин проворно зашагал по несбывшимся платьям супруги. Так вождь революции растоптал прекрасную мечту о революционной моде и красных платьях.

«Я одевал Петроград»

В ноябре 1920-го Анненков принял участие в подготовке массового шоу «Взятие Зимнего дворца», которое планировалось показать на площади Урицкого (бывшей Дворцовой) в честь третьей годовщины революции. Главным режиссером назначили Николая Евреинова. Юрия Павловича выбрали главным художником.

У арки Главного штаба соорудили «белую» и «красную» трибуны. Шоу открывал актер, игравший Керенского. Его лай, театральные жесты, оловянный марш-марш по сцене заводил статистов. «Белая» платформа учащенно двигалась в ритм станков, печатавших ассигнации. Трудовые массы на «красной» платформе уныло наблюдали триумф «капиталистов». Но вот раздались голоса: «Ленин, Ленин». Ожила «красная» сцена. Вождь пролетариата диктовал новый ритм. Под его картавое «тга-та-та» задвигались рабочие, усердно заработал пулемет. «Белая» платформа пустела, ее статисты в автомобиле мчали в Зимний дворец. Так заканчивался первый акт. Акт второй — взятие Зимнего. Дворец превращен в театр теней. Слепые прожекторы (целых 150 штук) хаотично ощупывают фасад. Непрерывно грохочут орудия «Авроры». Под треск винтовок и рев шрапнелей прожекторы медленно и дружно сходятся на огромном красном полотнище над поверженным Зимним дворцом.

В постановке задействовали от 8 до 10 тысяч актеров. И каждого Анненков должен был одеть соответственно роли. Проблем с «красной» платформой не возникло. Рабочая, простая одежда 1920 года почти ничем не отличалась о той, что носили вершители Октября. Гораздо больше времени и нерв Юрий Павлович потратил на костюмы артистов «белой» платформы. Здесь должны были заседать заплывшие ленью министры, перекатываться тугими мешками черно-белые капиталисты, отсюда должен был вещать Керенский, призывая юнкеров и женщин ударного батальона дать отпор красным бунтарям.

Николай Евреинов, режиссер действа «Взятие Зимнего дворца». 1920-е годы
undefined 0
Проект сценографии постановки «Взятие Зимнего дворца». 1920 год
undefined 1
Статисты «белой» платформы, изображающие царских министров. Костюмы Юрия Анненкова. 1920 год
Статисты «красной» платформы в костюмах, разработанных Юрием Анненковым. 1920 год

Но обошлись малой кровью: «белым» сшили лишь то, что нельзя было найти. А в революционном Петрограде можно было найти почти все. На армейских складах и в реквизированных дворцах высились горы рубах, мундиров, сапог, фуражек, кирас, касок, фраков, цилиндров, папах. Судя по кадрам «Взятия Зимнего дворца», статисты, игравшие министров, надели подлинные мундиры сановников и чинов императорского двора. «Банкиры-спекулянты» шарами катались по сцене в черных фраках, пальто и цилиндрах — их подобрали из революционного реквизита, кое-что вытребовали из театров. Со статистами, изображавшими армию, было проще: шинелями, гимнастерками, погонами и папахами были завалены петроградские цейхгаузы. На старых кадрах постановки видны замечательные детали времени. К примеру, актеры, изображавшие генералов на «белой» платформе, играли в подлинных парадных киверах конца 1900-х годов.

Кираса — защитное снаряжение в виде металлического панциря, который закрывал спину и грудь.
Российская кираса, 1915 год
Цейхгауз — воинский склад для оружия и обмундирования.
preview
«Взятие Зимнего дворца»

Анненков отвечал не только за костюмы, но и за революционный реквизит. Он получил броневики, пулеметы, винтовки и разрешение властей использовать крейсер «Аврору», который для этих целей пришвартовали у набережной поблизости с Зимним дворцом. Накладки, конечно были. Но шоу удалось. И щедрое «красное» правительство выделило постановщикам премии. Анненков, как и его коллеги, получил табак на сто папирос и два килограмма мороженых яблок. А Евреинова, главного режиссера, одарили, сверх того, лисьей шубой, у которой, вероятно, была столько же богатая старорежимная биография, как и у вещей, участвовавших в шоу.

Формотворец

В начале 1920-х Юрий Павлович, тонкий знаток костюма и щеголь, участвовал в разработке настоящих, а не сценических, костюмов. В 1923-м по заданию Льва Троцкого он придумал ему особый форменный наряд, в котором председатель Реввоенсовета позировал для портрета. На Льве Давыдовиче были непромокаемое полувоенное пальто с карманом по середине груди, эффектные кожаные перчатки с длинными крагами, сапоги, фуражка с автомобильными очками, планшет, кобура. И никаких опознавательных знаков: ни петлиц, ни нашивок, ни красной звезды. В костюме Анненкова Троцкий преобразился в полубога, в военного демиурга воистину вселенского масштаба. Понятно, что этот костюм очень понравился Льву Давыдовичу.

Подробнее об истории создания костюма для Троцкого можно почитать в этой статье Ольги Хорошиловой.

Но были в творчестве художника другие проекты формы.

undefined 0
Юрий Анненков. Графический портрет Льва Троцкого, 1923 год. Подготовка для масштабного портрета. Опубликован в альбоме Ю. Анненкова «Портреты» 1926 года.
undefined 1
Юрий Анненков и Лев Троцкий в костюме, придуманном художником специально для будущего портрета, 1923 год. Коллекция Ольги Хорошиловой.
Фототипия портрета Льва Троцкого, созданного Юрием Анненковым в 1923 году. Портрет пропал после 1924 года.
Портрет Л. Троцкого, созданный Ю. Анненковым, среди других работ художника на Венецианской биеннале, 1924 год

Во время революции Юрий Павлович свел близкое знакомство с Борисом Каплуном, заведующим административным отделом Петросовета. Это был настоящий романтик. Кровожадный и жестокий, тонкий знаток пыточного искусства и обожатель всяческих занятных аппаратиков. Он находил особую прелесть в эксгумации великокняжеских останков и считал главной своей партийной задачей строительство крематория в Петрограде, заваленном безымянными трупами. В 1920-м крематорий был открыт, став первым в советской республики. Товарищ Каплун, его вдохновенный создатель, лично руководил запуском регенеративной печи «Металлург» и торжественно (рисуясь, конечно) сжег первого покойного — красноармейца Малышева, девятнадцати лет от роду.

Гурман Каплун придумал особое ночное развлечение: гостей, которых собирал у себя на служебной квартире, полной реквизированной мебели, картин и орудий убийства (для будущего музея криминалистики), он приглашал на кремацию трупа, специально для этого приготовленного. Гости редко отказывались. Предложение Каплуна стеснительно принимали даже тишайшие балерины: любопытство побеждало страх. И потом они, счастливо избежавшие репрессивных советских печей, живописно пересказывали увиденное — как вспыхивал гроб, как он разваливался на части, как вдруг в огне поднималась рука безымянного трупа, как искрились глаза и выливалась синяя магма мозга.

Каплун был милейшим человеком. Чувствительным, на редкость образованным. Он искренне любил поэзию и музыку, имел персональную ложу в Мариинском театре, неплохо разбирался в балете, но лучше — в балеринах. Он искренне, от всей души, помогал Блоку, Анненкову, Гумилеву. Щедро делился с ними наркотиками и эфиром и раздавал заказы: к примеру, написать заметку в журнал «Красный милиционер» или прочитать лекцию в Первой общеобразовательной коммуне милиционеров, которую он же и основал.

Каплун очень заботился об интеллектуальном уровне и нравственном облике блюстителей порядка. Пекся даже об их внешности. Анненков упоминает (правда, всего только раз — во французской книге «Одевая звезд») о том, что они вместе разработали первую форму для петроградской милиции. Каплун действительно активно участвовал в разработке формы и лично контролировал, как ее носили: сохранились его донесения 1918 года на имя Военного комиссара Северной области. Но форма милиции в тот период утверждалась на более высоком уровне — коллегией НКВД. Каплун и Анненков, если имели какое-то отношение к новому регламенту, то лишь опосредованное. Впрочем, это не помешало Юрий Павловичу сочно рассказывать о Каплуне и о том, как они вместе сочинили форму милиционерам.

Опыт проектирования формы и костюмов для революционных действ пригодился Юрию Анненкову в эмиграции. Сцена из фильма «Московский ночи». Артисты одеты в костюмы, спроектированные художником на основе русской офицерской формы эпохи 1914-1917 годов. Коллекция Ольги Хорошиловой.
Сцена из фильма «Отец Сергий», 1945 год. Актер одет в костюм, спроектированный Юрием Анненковым на основе обмундирования русского придворного чина. Коллекция Ольги Хорошиловой.

Этот его костюмный опыт времен революции позже очень пригодился. Эмигрировав во Францию, Юрий Павлович стал не просто именитым художником, он превратился в модельера, сочинявшего костюмы для театра и кинематографа. Его даже номинировали на премию «Оскар» за лучшие костюмы к фильму. И, не смотря на то, что награды он не получил (проиграл американской художнице Эдит Хэд), Анненков иногда любил приврать и на эмигрантских посиделках описывал, как присутствовал на вручении заветного приза. Эмигранты посмеивались, не верили — знали, как Юрий Павлович любит травить байки. Но его рассказы о том, как он «одевал революцию» были сущей правдой. Ну, или почти правдой.

Осип Мандельштам, Корней Чуковский, Бенедикт Лившиц и Юрий Анненков на фотографии Карла Буллы, 1914 год

поделиться: facebook vkontakte

Другие материалы: